по моему беспокойному, напряженному телу. Ее размякший и нагревшийся орган бил как горячий ключ. Потом она прижала меня к себе, – казалось, она хотела, чтобы ее плоть приросла к моей. И по-звериному жалобно заскулила, бессмысленно и почти беззвучно.
XXV
Я долго лежал рядом с ней, и она ни разу не пошевелилась, чтобы высвободиться. Высоко задрав платье, я машинально ласкал рукой ее упругий оголенный живот. Потом я услышал, как ее муж застонал и заворочался под кроватью. Я встал. Привел свою одежду в порядок и посмотрел, хорошо ли держались веревки. Вроде бы нормально. Поднялась и женщина.
– Теперь вам нужно уходить, – сказала она. – Вы должны уйти.
– Послушай, – сказал я. – Куда же я уйду?
– Вы нашли это место, – прошептала она. – Сможете найти и другое…
– Они меня разыскивают, – сказал я. – Они меня разыскивают по всему городу. Я шагу не могу сделать без того, чтобы меня не узнали.
– Я не могу вас оставить, – сказала она низким голосом.
Мужчина копошился под кроватью. Я наклонился и вытащил его, одинокого, из его темницы.
– Куда бы его деть? – спросил я.
Она молча посмотрела на меня, выражение моего лица было достаточно убедительным – ей этого хватило, поскольку она развернулась, открыла дверь и повела меня вперед. Мы спустились на второй этаж. Там никого не было. В доме стояла тишина.
Она ввела меня в маленькую комнату, открыла еще одну дверь и кивнула. Это была довольно грязная кухонька с большой раковиной, под которой находился встроенный шкаф; он был забит всякой дрянью: старыми щетками, консервными банками, тряпками.
Из тряпки я изготовил кляп, который воткнул не очень сильно, и запихал муженька в шкаф. Убедившись, что через щели могло проходить достаточно воздуха, я закрыл дверцы.
В шкафу началась какая-то возня. Наверно, устраивался поудобнее.
Жена вновь застыла посреди кухни.
– Эй, – позвал я ее. – Ты меня слышишь?
Она кивнула.
– Ты пойдешь сейчас, куда я тебе скажу. Ты спросишь, по-прежнему ли там находится госпожа Паркер. Шейла Паркер. Это моя жена.
Она снова кивнула.
– Если ее там уже нет, ты постараешься узнать, где она и где ребенок.
– Это ваш сын? – спросила она.
Теперь уже я молча кивнул и почувствовал, как огромный ком набухает у меня в горле. Пауза.
– Потом я уйду, – сказал я. – Но… Я хочу это знать.
Я дал ей адрес и сообщил несколько подробностей.
Она бесшумно вышла из комнаты, и я услышал, как она закрывает вторую дверь. Я огляделся. Мне удалось откопать кусок мыла и бритву. Я быстро привел себя в порядок перед крохотным зеркалом. В морозилке нашел какие-то продукты.
Я зверски хотел жрать.
XXVI
Когда женщина вернулась, уже совсем стемнело. Я устроился в ее комнате и время от времени ходил проверять, не слишком ли заскучал в шкафу мой клиент.
Когда она пришла, я ощутил почти что радость; радость и в то же время сильную тревогу, так как боялся услышать то, что она мне сейчас скажет.
Она вошла. Я слышал ее шаги в другой комнате, потом на кухне, затем она вернулась в спальню. Она совсем не удивилась, увидев, как я там освоился.
– Она съехала, – сказала она. – Она в гостинице «Уэлкам»… Не очень далеко. А ребенок у бабушки. С ней все в порядке. Она рассчитывает скоро вернуться домой, дня через два-три… Не позже. Может быть, даже раньше.
– Ты с ней разговаривала? – спросил я.
– Прислуга в гостинице мне все рассказала.
– А откуда они знают?
Она печально улыбнулась:
– У них есть уши. Она обо всем этом говорила с одним из легавых. Его зовут Купер. Он вокруг нее так и крутится. Над ним вся гостиница смеется. Он краснеет, как девица. Совсем маленькая гостиница.
– А пасут ее сильно?
– Там несколько легавых. Не так чтобы много. Это в газетах дело кажется скандальным. На самом-то деле – убили одного черномазого и одну шлюху, а такие вещи ни полицию, ни людей особенно не беспокоят. Эта история с убийством и изнасилованием хорошо прокатила в газетах. Она хорошо прокатит и в суде. Но особенно переживать никто не будет.
– Почему ты заговорила о суде? – внезапно спросил я.
– Вы еще наделаете глупостей из-за этой женщины. У вас было время уехать, скрыться, но вы позволили им раскинуть сети. Теперь они будут ждать, когда вы туда сами броситесь.
Я усмехнулся.
– Пускай надеются увидеть меня на суде, – сказал я. – Надежда – дело хорошее.
Она стала не спеша раздеваться.
– Ты чего это? – спросил я.
– Я ложусь спать, – сказала она, выпрямляясь. – Вам, наверное, будет неспокойно, если я уйду спать в другую комнату. Я не собираюсь вас закладывать, я вас опасным не считаю.
Она прошла мимо меня и растянулась на кровати.
– Ты можешь лечь под одеяло, – сказал я, – я больше не хочу.
Она ничего не ответила и юркнула под одеяло. Я зашторил окно и закурил. Внезапно мне стала так противна эта комната. И этот запах. Я сдержался, чтобы не блевануть. Необходимо было что-нибудь выпить.
Я прошел во вторую комнату и там нашел в шкафу дешевенький ром.
Там оставалось с полбутылки. Как раз чтобы уснуть.
Я закрыл дверь, ведущую на лестницу, и положил ключ в карман.
Многое бы я сейчас отдал за хороший револьвер.
С бутылкой я вернулся в комнату. Сел на стул около стола и стал пить. Какая гадость.
У меня оставался еще один шанс увидеть Шейлу. В ее гостинице. До того, как она уедет. Я встал. Сходил проверить шкаф. Возвращаясь, прошел мимо окна и отодвинул занавеску, чтобы взглянуть на улицу. За угол свернула какая-то машина. Я увидел ее на долю секунды. Это была полиция.
Вышел ли кто-нибудь из этой машины? Если да, то они должны сейчас стоять перед гостиницей. Я прижался лицом к стеклу.
И услышал внизу стук в дверь, потом звонок. Мне понадобилась лишь доля секунды, чтобы добраться до лестницы. Дверь за собой я закрыл на два оборота, ключ положил в карман. Через минуту я был уже на последнем этаже… На чердаке я нашел окошко и вылез на крышу. Нельзя было терять ни секунды. Они, конечно же, решили взять меня прямо в моей комнате.
При хорошей скорости, если, конечно, удастся выпутаться, у меня будет время заскочить к Шейле.
Я карабкался по крыше к соседнему дому, он возвышался надо мною на четыре этажа, как минимум. Я продвигался как можно быстрее, но скат крыши был слишком крутым.
Услышав внизу какой-то шум,
